Eternal Negative Intelligence Axiom

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Eternal Negative Intelligence Axiom » Fanfiction » Холод, мрак и тьма


Холод, мрак и тьма

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Автор: Пламя
Соавтор: Эрланди
Бета: Efa
Название: Холод, мрак и тьма.
Пейринг: Хао/Сильва
Рейтинг: PG-15
Дисклаймер: Отказываюсь от всех прав на оригинальных персонажей.
Саммари: Продолжение событий после финального боя. Так как Хао остался жив, то это некоторое AU относительно аниме, и возможно, так же будет некоторое ООС(да и сам по себе яой - результат ООС. Иначе не бывает. Все дело в восприятии )
От автора: Фик будет долгим--ну как обычно
Размещение: Только с моим ником.

--------------------------

Холод, мрак и тьма -
Вот моя судьба.
Огонь и пламя -
Это мое знамя.

День (число ???? )

Мне было страшно. Сейчас я уже мог признаться себе в этом. Мне было по-настоящему страшно. Это было странно. Я не испытывал страха ни сражаясь, ни даже умирая. Казалось, я смог забыть это чувство, но им удалось заставить меня вспомнить его.
Нет ничего хуже, чем попасть в плен к врагам. Теперь я это знаю. У меня есть прекрасная возможность все это прочувствовать, когда двое из них волочат меня по темному коридору. Они втолкнули меня в камеру с такой силой, что я ударился о стену.
Больно…
Да что там физическая боль, когда бывает больнее. Я…великий. Без всякой лести. Мое имя еще не раз заставит их вздрогнуть. Но сейчас... повержен, опустошен… беспомощен. Медленно сползаю по стенке на пол. Все-таки нехватка пищи, а если честно, то вообще ее полное отсутствие, отнюдь не благотворно влияет на мой организм. Есть уже не хотелось, да я и не смог бы. От одного запаха еды меня тошнило. Слишком много времени я голодал. Извернувшись на жестком полу, я стал всматриваться в потолок и размышлять. Это единственное, чем можно было здесь заниматься. Третий раз я терплю поражение. Это уже стало раздражать. Я забылся - у меня было столько силы, что я и сам ненадолго поверил в свою непобедимость. Это действительно было ошибкой. Недооценить - значит проиграть.
Я очень устал за последнее время. И такое ощущение, что даже полутысячелетний срок между перевоплощениями не дает мне возможности отдохнуть. Порой ловлю себя на мысли что хотел бы уснуть - навсегда.
Я чувствую, что невероятно устал, и если не телом, то душой. Я рождаюсь старым - глупо звучит, но это так. Уже перестало что-либо заботить или удивлять.
Ушла вера в светлое будущее и осталась лишь моя цель - последнее дело.
Что я сделаю, когда построю идеальный мир? Это еще тот вопрос. Буду королем, буду разделять и властвовать! Боже как это все скучно, в конце концов. Раньше, пожалуй, я желал власти, но теперь… Я перестал желать и чувствовать. Лишь чувство долга - я должен завершить то, что начал полторы тысячи лет назад, и только тогда я смогу спокойно уйти.
Пусть будет больно. Так было и раньше.
Но конечно, все это ничто по сравнению с тем, что я должен терпеть, пребывая здесь. Они предусмотрели все. Дважды обыскивали меня, чтобы исключить возможность самоубийства. В принципе, я даже бы сейчас мог бы убить себя. Достаточно как следует разбежаться и вмазаться головой об стенку, но это как-то уже чересчур - даже для меня. Представляю себя, с разбитой головой, с мозгами наружу - снова тошнит. Лучше ждать их поганого суда. Наверное, смерть от их рук будет менее неприятной.

День второй

Я не могу уснуть. Просто лежу на холодном каменном полу. Холод ослабляет боль во всем моем теле. Приятное ощущение. Теперь я могу хотя бы связанно думать. Странно все это как-то. Завтра будет суд. Их суд, но не мой. Я верен своей вере. Мне не в чем раскаиваться. Интересно, что же они могут удумать? И как бы они не веселились от души над своим временным превосходством, они наверняка понимают, что это не конец. Через следующие пятьсот лет я снова вернусь, и они не смогут этому воспрепятствовать. Это должно вернуть хотя бы долю их бывшего страха предо мною. О да - если не уважают, то пусть бояться!
Медленно светает. Это хорошо видно сквозь маленькое окошко. Красиво. Уже около месяца этот маленький кусочек неба заменял мне весь мир. В такие моменты я очень желал смерти: снова раствориться в этой синеве, раствориться в мире, хоть на время обрести покой. Я уже звал смерть, но она почему-то не спешит, когда ее зовут. Она любит приходить без приглашения. Грустная правда.

Гулкие голоса раздались по всему коридору. Со скрежетом открылся замок, двери отворились. Я лишь слышал, как все это происходило. У меня не было ни сил, ни желания повернуть голову и посмотреть на пришедших стражников. Да и, в конце концов, лицезреть их тупые морды занятие не слишком приятное.
- Поднять его.
Рывком меня заставили подняться и вновь потащили куда-то. Как я и предполагал - на их сборище. Мне не хотелось говорить “суд”. Почему-то это слово вызывало негодование, отвращение и кучу эмоций, которые я не хотел бы испытывать. Суд. Это не суд. Судьи беспристрастны, а они таковыми не являются. Они мои враги.
Еще у дверей я решил спасать остатки гордости. Пришлось собрать последние силы, чтобы выпрямиться и пойти твердым шагом. Они не должны видеть моей слабости. Пусть боятся. Хотя бы чуть-чуть. Надеюсь… я еще способен вызвать хотя бы подобие страха.

Я был прав. Они все были здесь. Целый зал лицемеров из их совета. Меня передернуло. Моя вторая жизнь была сущим адом, когда мне приходилось притворяться, что я один из них. Слушать их слащавые речи. Смотреть на их невозмутимые молчаливые лица. Они думают, что это придает им загадочности и дает хотя бы намек на интеллект. Это уже не вызывает смех - только грусть!

По залу разнеслись удивленные возгласы. Кто-то привстал, стараясь разглядеть меня получше. В некоторых, у кого хорошая память, я видел отголоски ярости. Остальные же просто находили это интересным или даже забавным. Этот суд войдет в историю.

В самом центре залы сидел Голдва и прочие высокопоставленные физиономии.
Ах, какая честь…так и хотелось рассмеяться. Рядом с ними сидел мой третий отец.

У меня было три жизни и три отца. Первого я совсем не знал. Он умер, когда я был слишком мал, чтобы помнить. Мой второй отец - глава совета меня откровенно раздражал.
Мир не видел большего лицемера. Он был так же жесток, как и я, но никогда не уставал разглагольствовать о силе добра. Однако получал истинное удовольствие от казни неугодных совету.
И мой третий отец, Микихиса, чье лицо вечно сокрыто под маской. Кстати именно из-за меня. Что же, достойная память о сыновней любви. Но надо заметить, что из всех трех отцов, к нему я испытываю довольно теплые чувства. Меня забавляло то, с каким рвением он пытается меня уничтожить. Меня смешило то, как он не уставал подниматься после очередного провала, как он злится при одном упоминании о нашей связи. Это были самые теплые чувства, на которые я был только способен.
Я гордо поднял голову, заставляя пряди волос откинуться с моих глаз, и улыбнулся ему. Микихиса дернул плечом, подчеркивая неприязнь, и сразу же отвернулся. А у него хорошая память. Что ж пусть запомнит все хорошенько.

Голдва устало поднял руку, заставляя зал, наконец, угомониться.
-Это он? Неужели это он?! - настойчивый шепот из толпы.
Меня бросили перед ними, заставив стать на колени. Клянусь, что если не они, то их потомки до самого последнего вздоха будут страдать. Я ничего не забываю. Это и дар и проклятье. Теперь я знаю - забвение есть истинное счастье.

- Целью этого суда является решить твою дальнейшую судьбу, Хао, а так же заставить ответить за все многочисленные прегрешения, что ты совершил в течении своей…ммм…своих жизней.
Ты хочешь что-нибудь сказать в свое оправдание до того, как суд начнется?!

Я усмехнулся. Оправдание? Мне не нужно было оправдание, чтобы очищать этот мир. Я верил в свою цель, и я действовал во имя своих убеждений, не сомневаясь и не задаваясь вопросом.

- Хм…Голдва, разве попытка избавить мир от таких глупцов и ничтожеств как вы, не является сама по себе оправданием?

Зал буквально взорвался от негодования. Кто-то даже пытался кинуться ко мне, конечно не из лучших побуждений.

Голдва нахмурился. Этот процесс обещал быть довольно утомительным. Остальные же вершители моей судьбы с выражением безграничного презрения в молчании уставились на меня.

Микихиса встал с каким-то пергаментом в руках. Совсем неприятным было то, что я не мог видеть выражение его лица. Лишь холодный взгляд в мою сторону - а жаль!

- Хао…Асакура - назвал он мое имя. Причем фамилия Асакура далась ему с неимоверным трудом. Ему была неприятна наша связь, и фамилия лишь еще раз подчеркивала ее.
-За свою третью жизнь ты стал повинен в смерти 173 человек. Около половины из них было убито не во время официальных поединков. Это, еще не говоря о твоих предшествующих твоих появлениях, которые повлекли за собой большее количество жертв.

Это становилось забавным. Как это они успели так точно подсчитать величину моих деяний?
-Что ты можешь сказать по этому поводу?
Что же грубость за грубость.
-Ты прав, Микихиса. Но ты забыл подсчитать еще всех тех, кто не умер, но имел честь испытать силу огня и…немного преобразился.
Скажи, как часто ты вспоминаешь меня, когда все же решаешься посмотреть в зеркало?
Мои слова достигли цели. Он немного покачнулся, опустил руки, сжатые в кулаки.

Он угрожающе стал надвигаться на меня и бросился вперед. На пол пути под ноги ему кинулась пара амбалов. Началась свалка. Амбалы пытались захватить вырывающегося Микихису. Он же старался добраться до меня, а я продолжал с непроницаемой улыбкой смотреть ему в лицо в нескольких сантиметров от его протянутой руки в попытке вцепиться мне в горло. Все судьи как по команде встали, пытаясь рассмотреть происходящее. Слышался постоянный крик Голдвы.
Все как-то смешалось в один непрерывный гул.
Вязкая темнота неумолимо накрывает собой, впитывает в себя все краски мира.

Окончилось все это тем, что меня в полусознательном состоянии снова закинули в ту же камеру. Все тело ужасно болело.

Ночь прошла ужасно. Все тело затекло, и я ни как не мог найти способ спокойно улечься. То затекала нога, то начинала болеть рука. На жестком подобии кровати это было не так легко сделать.
Мое спокойствие в течение всего этого времени нарушил только сторож, швырнув на пол миску с какой-то гадостью. Причем большая часть содержимого расплескалась. Довольно хмыкнув себе под нос, он удалился. Они точно сумасшедшие, если думают, что великий Хао Асакура хотя бы близко подойдет к этой несъедобной гадости. Я скорее предпочту смерть от голода.
Я забылся беспокойным сном, просыпаясь от каждого шороха.
Мне снился огонь.

День третий

На следующий день ноги совсем не слушались меня. Это хорошо. Кажется, я стал проигрывать голоду.
Значит, уже скоро.
Теперь я четко видел все преимущества быстрой смерти в бою. Против воли воспоминания далекого прошлого стали приходить ко мне яркими вспышками в сером и безликом мраке этой камеры.

Мне оставалось лишь ожидать, когда гулкие шаги по коридору огласят начало нового дня и новых испытаний. Стражники не заставили себя долго ждать. В этот раз гордость уступила слабости. На ногах держаться я не мог, и спокойно воспринимал их помощь, словно наблюдая за всем со стороны. Снова тот же коридор, несколько ступенек и заполненный светом зал, где обсуждение моей судьбы шло уже полным ходом.
Меня вновь вывели вперед, перед главными судьями, и заставили встать на колени, что само по себе было так унизительно.
Я никогда не от кого не зависел, и на свете был всего один человек, перед которым мне приходилось стоять на коленях. Когда многое суждено было увидеть, что-то забывается, а что-то просто невозможно забыть. Этого человека я не забуду никогда.
***

-Он звал меня! - короткий кивок в сторону многочисленной охраны у дверей. С недоверием каждый из них посматривал на меня. За последние годы император стал крайне подозрителен. Он буквально чувствовал, как отовсюду грозила смерть, посланная ему всеми, кого он обездолил за свою жизнь. А таковых становилось все больше. Забываясь сном, он видел всех, кто был убит по его воле. Они в молчании ждали его. И император боялся расправы.
-Ваше величество….-тихий стук в черную резную дверь. Не дождавшись разрешения, ровно, как и запрета, я осторожно толкнул дверь и вошел внутрь.
Император лежал на кровати. Его грудь тяжело вздымалась. Раз за разом на него накатывались приступы кашля. Лицо казалось неимоверно старым, хотя время его старости еще далеко. Болезнь сжигала его изнутри, и все его знаменитые лекари не могли оказать реальную помощь.
Не нужно было коварных планов врагов, ядов, наемников. Болезнь сама уже почти все сделала.
-Маг….-осипшим голосом позвал он меня, заставляя себя приподняться с кровати и сесть.
Я поклонился ему.
-Маг, ты знаешь, зачем я позвал тебя?
-Вы хотите защиты? Защиты от мертвых, от их мести?!
-Да, маг. И ты сделаешь это?
Отказ равносилен смерти. Но как объяснить человеку, что нет на том свете ни воинов, ни жаждущих ему мстить. Лишь, его сознание, его собственная душа и вся его собственная тьма, что вечно будет сводить с ума.
-Вас могут защитить солдаты, мой император.
-Маг, они живы и не пойдут со мною в долину смерти. Хотя…есть ли возможность заставить их души следовать за мною?
Я понял, что все это может окончиться массовыми жертвоприношениями. Поистине, безумны бывают императоры.
Решение пришло само.
-Мой, император! Зачем вам слабые обычные солдаты, когда можно изваять их из…глины… сильнейших воинов, что безропотно будут следовать за вами в ином мире.
Император закрыл глаза, силясь представить это.
-Дааааа…да, моя бессмертная, моя верная армия, которая всюду будет следовать за своим повелителем. Пусть построят еще целую крепость, даже город. Пусть этот город станет запретным для других. Он будет только моим.
Ты этим и займешься, Хао. Займешься моей бессмертной армией.
Продолжить император не смог из-за нового приступа кашля.
-Да мой повелитель…. Я могу уходить? - спросил я в надежде, что плохих известий более не будет.
Но император покачал головой. Он медленно встал с кровати. Ни один мускул не дрогнул на его лице, не смотря на боль. Правило королей - пусть никто не догадывается о твоей слабости. Я его ненавидел, но уважал. Он был единственным к кому я чувствовал подобное. Сын визиря и императрицы, гордый, жестокий, надменный, но…великий. Медленно он подошел к столу и трясущейся рукой протянул мне карту.
-Там обозначена эта крестьянская деревня к северу от столицы. Они напали на несколько повозок два дня назад. Уже в течении 20 лет там периодически вспыхивают бунты. А теперь говорят, что сейчас их ведет какая-то ведьма. Так же, говорят, что она обладает сокрушающей силой. Я хочу, чтобы ты взял под свое командование солдат и разобрался со всеми ними.
-Да повелитель - еще один низкий поклон в стремлении как можно быстрее уйти.
-Хао?! Я имею ввиду всех.
Страшная догадка появилась в сознании в глазах, однако, я надеялся что ошибся.
-Всех, это значит всех. Я не хочу, чтобы их дети продолжили их идеи, и искушались желанием мстить мне.
Убить должны всех.
***
Хм, подозревают ли они о деяниях моих прошлых жизней, что им известно? Интересовались ли они этим? Хотя, они ограниченны и тупы - вряд ли их будет что-нибудь волновать кроме собственного самомнения.

Стоять на коленях не значит служить, склонить голову - не значит смириться. Слабая улыбка тронула мои губы. Пожалуй, эта игра продолжается, хотя я заведомо знаю, что опять проиграю.
Голдва в своем облачении главного судьи, вышел вперед, заставляя всех замолкнуть и прислушаться. Стало тихо. Поджатые губы, строгий понимающий взгляд в мою сторону. Не знай я Голдву - решил бы, что его взгляд выражает сочувствие.
-Мы решили твою судьбу Хао Асакура. При слове Асакура послышался грустный вздох в зале.
-Ты должен понести наказание за все что сделал, за все многочисленные убийства и прегрешения.
По залу прокатился шепот.
-Однако…- взмах рукою, заставляющий вновь всех замолчать - …однако, в виду того, что ты обладаешь многими знаниями о мире духов, которые, несомненно, могли бы совету помочь справляться со многими напастями, мы можем пересмотреть свое решение….
Если, конечно, ты согласишься сотрудничать с нами, и публично раскаешься и попросишь снисхождения за все свои деяния.
В горле сразу пересохло, а голова закружилась. Подобного неуважения к себе я никогда не испытывал. Хотелось взвыть. Нет ничего унизительнее такого помилования - словно подачка голодной собаке. Гнев превратил все в черный и красный контраст.
- Пошел ты к черту! -Я встал с колен, оттолкнув охранников.
- Будьте вы прокляты! Не в этой жизни, так в следующей - я обречен стать королем. Вы не сможете вечно побеждать. Никто не сможет!!!
И вновь они меня скрутили. Вырываться не было сил. Я велик, но не всемогущ.
-И, тем не менее, мы даем месяц тебе на размышления. -прокричал Голдва, стремясь перекричать гул из зала, и стремительно удалился, пока ничего снова не случилось. Видимо он устал от всего этого не меньше меня.

0

2

День четвертый (Долг крови).

Казалось, что удивляться я совсем отвык за столь долгое время, но как всегда бывает, в самые непредсказуемые моменты случается непредвиденное. Проснувшись, я долго не мог понять, где я нахожусь.
Вроде та же камера, но…в ней не царит прежний полумрак. На маленьком низеньком столике уже горит свеча. Окно стало чуть шире и пропускало больше света. Да и сама камера стала больше. Стало легче дышать. Казалось, что если постараться, можно даже уловить легкий ветерок, прорывающийся сквозь прутья на окне.
Видно, у них большие планы на меня, а иначе для чего бы еще нужен был этот жест доброй воли. Иллюзий я не питал уже давно. Судьи - обычные люди. Всепрощением они не отличаются, да и циничность у них на высоте.
Очень медленно поднявшись на ноги, чтобы избежать новой волны головокружения, я поддался искушению и приблизился к окну. Теперь оно было достаточно низко, и я мог разглядеть высокие серые стены судейской обители. Небо сегодня было голубым как никогда. На его фоне легко можно было разглядеть черных дроздов, важно расхаживающих по серым кирпичным крышам. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух, которого мне здесь так нехватало.
Как приятно было растворятся в этой бесконечной пустоте, обретать покой и умиротворенность, становится частью самой жизни. И каждый раз было больно, когда сознание возвращало мне жизнь, когда одно незавершенное дело давило тяжким грузом.
Моя цель не даст мне спокойно уйти.
Судьи…
Их равнодушие к миру и есть самое страшное преступление. А теперь…они хотят воспользоваться моими знаниями. В гробу я видал такое сотрудничество.
О, Король Духов, как же я устал.
Уединение мое долго не продолжалось, так как привычным звуком вскоре послышались гулкие шаги. Впервые за столь долгое время мне стало любопытно и вообще стало что-то интересовать. Суд отсрочили на месяц и это не могли быть охранники, тюремщик никогда не проходит здесь так рано. Кто же мог заинтересоваться моей персоной? Несмотря на общее плохое состояние, сегодня было чуть лучше, и даже…хотелось жить, самую малость.
Увидеть его я совсем не ожидал. Только не его и только не здесь, в этом мрачном месте. Казалось, что он белая ворона среди черной стаи циников - судей. Наивен, за что ему часто приходилось страдать. И самое удивительное, он был добрым. Спокойный взгляд, нерушимая вера во что-то доброе, светлое, что еще можно спасти, подарить этому миру.
Он напоминал мне самого себя в молодости. Мой потомок. Но он ненавидит нашу связь и отрицает ее. Забавно. Если бы он только узнал, что именно его род я люблю больше всего. Род Асакур - обязанность, долг быть с женщиной, которую никогда не видел до свадьбы и, тем более, не любил.
А Халина Патч - единственная, кому почти удалось сломить лед моего сердца. Я встретил ее, когда уже поверил в свою неспособность любить. Я помню ее темные и печальные глаза, которые с пониманием и печалью всегда смотрели на меня. Гибкая, с мраморной кожей, хрупкая девушка с черными волосами. Меня до сих пор мучает чувство вины за ее участь. Ей пришлось бежать и скитаться, когда для Патчей стало ясно кем был я, отец ребенка, которого она носила под сердцем.

Охранник, сопровождающий его, открыл решетку, и он вошел внутрь. Теперь я, наконец, мог хорошо рассмотреть его. В белом парадном одеянии, с гордым видом. И только глаза выдавали его истинную природу - жалость, доля бесстрашия и упрямого гнева – полное смятение чувств.
-Я…начал он неуверенно - пришел по приказу совета, чтобы…
-Конечно, по приказу. Вы все делаете по приказу, ибо своих мозгов и своего мнения у вас не имеется. - Прервал его я, чтобы увидеть былой гнев и былую непокорность в таких родных, и в тоже время таких чужих глазах.
-Мы служим свету, и … тебе не понять. – спокойно, отрешившись от гнева, ответил он.
И все же, я заставлю его злиться. Мягкость этого взгляда становиться просто невыносимой. Я хочу его ненависти.
-Да, мне не понять свет. Свет не хочет никого спасать, а я хочу. А вы, те, что зовете себя судьями - вы еще большее зло, чем я. Вам плевать на мир, вам плевать на страдание. Все что вас интересует - это ваше собственное благополучие. Вам нужна власть. Вы прикрываетесь вашим королем духов, чтобы оправдать свою апатию и равнодушие. Вам все равно, королю духов все равно, всем, черт побери, все равно. Но, тем не менее, вы имеете наглость спрашивать меня о моих знаниях, чтобы закрепить свое положение еще большей властью. Но, знаешь, в чем разница между мною и вами? – Сильва молчал.
- Разница в том, что для вас власть - это цель, а для меня - лишь способ достижения цели.
Он продолжал молчать, сверля меня взглядом. Уверенность, что я исчадие ада вернулась к нему. Однако, я видел в каком затруднении он прибывал. Он был похож на взрослого ребенка, который не мог найти ответы на вопросы, но отчаянно пытался верить в непогрешимость своих убеждений.
-Так что тебе надо, Патч?! - нарушил я затянувшуюся паузу. - Только не говори, что пришел меня уговорить обратиться в твою веру в Свет. Я не приму это равнодушие. Готов поспорить, что совет борется с моей идеей только потому, что моя утопия не предусматривает существование чванливых глупых судей.
-Хватит глумиться!!! У меня есть вопросы к тебе.
А мальчик пытается играть по своим правилам. Хотя, так даже интереснее.
- И что же это за вопросы такие, что ты решил почтить меня своим присутствием, отрок?
- Не смей меня так называть! Мы не похожи…
Видимо этим мне удалось все же достать его.
-Я пришел спросить тебя о звезде единства. Ты и раньше мог заставлять духа менять стихии, но это требовало много времени, сил и заклятий. Теперь же, многие говорили, что при борьбе с Х-Судьями ты сделал все это почти мгновенно и с легкостью, как?
- Сразу к делу, да? Знаешь, в отличие от вас я не сижу на месте. Я нашел древние свитки с заклинаниями и формулами, которые я никогда вам не скажу, и воспользовался всем этим.
Я - единственный носитель этих знаний, и я позабочусь, чтобы никто из вас их не получил.
Его взгляд стал совсем холодным. Уверенность, что я - исчадие ада, снова вернулась к нему.
-Как всегда, Хао, ты помешан на власти. Все для тебя и только для тебя.
Видно, мне надо провести более тщательную лекцию неразумному мальчишке, - решил я.
- А вы, благородные судьи?! Есть единственное божество, которому вы поклоняетесь, и это прибыль. Осознанно или нет, власть притягивает вас, и вы пойдете на все, чтобы иметь ее. Равнодушие - определенно ваш порок.
Не обращая больше на меня внимания, он потребовал, чтобы охранник немедленно открыл дверь и выпустил его, после чего выскочил из камеры как ошпаренный. Мои старания не прошли даром, и это хорошо.

****
Это утро выдалось особенно нервным для Мелиссы. Телефон буквально раскалывался от многочисленных звонков. Уже чисто механически она поднимала трубку, отпивая долгими глотками горький кофе из своей любимой чашки, и просила перезвонить через час. Уже долгое время глава одной из крупнейшей европейской компании не выходил из своего кабинета. Все попытки любопытной секретарши разобрать невнятное бормотание за закрытой дверью окончились провалом. И самое главное, Мелисса была готова поклясться, что за мгновение до того, как предательски захлопнулась дверь, скрывая от нее все самое интересное, ей удалось увидеть собеседника ее шефа. Он не входил в дверь, как делали все нормальные люди, и создавалось впечатление, что он просто появился там из воздуха. А удивительнее всего был тот факт, что это был ребенок. Мальчик с длинными темными волосами.
Хотя, за время своей работы она уже привыкла ждать сюрпризов от пожилого главы компании Альфреда Стоукса. Это был сухой жестокий человек, умеющий предвидеть последствия любого действия и буквально неоткуда извлекать прибыль. Единственной его страстью была выгода и деньги. За годы компания успешно захватывала рынок своей продукцией, начиная от простых технологий общего пользования и кончая поставками в военную промышленность. Может, секретом успеха Стоукса было полное отрицание известной метафоры: незаменимых людей нет. Альфред с удовольствием оспорил бы это утверждение. Он считал, что, чем полезнее человек и чем качественнее его работа, тем сложнее его заменить. Он никогда не скупился на деньги, когда надо было переманить настоящих специалистов на свою сторону.
Сама Мелисса считала огромной удачей попасть на работу в компанию, старательно уменьшая длину юбки на слушаньях. Это и дало ожидаемый эффект.
Полностью разочаровавшись в попытках что-нибудь узнать, она со скучающим видом сидела за столом, остановившись на версии, вполне подходящей для дешевого португальского сериала, что это внебрачный сын пришел открыть страшную тайну отцовства Альфреду.
Однако, разговор за офисной дверью был не столь дружественный.

Альфред сидел за главным креслом, докуривая уже пятую сигарету. Только это выдавало его волнение. Старческое лицо с холодными жестокими глазами было беспристрастно обращено на собеседника, которым являлся ребенок, мальчик лет восьми, с черными волосами, спадающими на плечи. Ребенок, казалось, чувствовал себя крайне вольготно, развалившись на высоком кресле рядом, и с издевкой посматривал на Альфреда.
- А ты многого достиг. Продолжаешь дело предков? Ваш род был всегда у власти.
Однако все же трудно было тебя найти.
Альфред затушил сигарету. При упоминании о предках-шаманах его передергивало.
- Что же, спасибо. Я действительно достиг многого. И предки мои здесь непричем. Мой отец, благодаря своим азартным увлечениям, оставил семью без гроша в кармане. И все что здесь есть, наработано мною и только мною. Мои предки к этому отношения не имеют.
- Поэтому ты и сменил фамилию?
- Да, я горд. Все это только мои заслуги и ничьи более.
Легкая улыбка и доля…уважения? Нет – понимания в черных глазах мальчика, который с интересом смотрел на старого владельца компании. Время не щадило даже его.
-Ты знаешь кто я? – Голос с нотками угрозы, превосходства.
-Да, я наизусть помню все эти шаманские сказки. Жаль что ты не сказка.
Удивленно поднятая бровь.
-Я сказка?! Тогда это была бы очень злая сказка, знаешь?
Снова молчание и едкий дым уже от шестой сигареты.
-Тогда, может, ты догадываешься, зачем я здесь?
-Да. Тебе нужно то же, что и всем.
Снова удивленно приподнятая бровь, улыбка в ожидании.
- И что же это?!
- Ты хочешь отнять то, что принадлежит мне. И мой ответ нет.
Мальчик поднялся с кресла, подбираясь близко к собеседнику. Каждое движение выдавало явную угрозу.
-А ты знаешь, на что я способен, когда мне говорят «нет»?
Мне не нужны ни твои деньги, ни твоя власть, только свитки с заклинаниями, которые твой род хранил веками. Где они?!
-Я сказал - ты ничего не получишь!
Мальчик стоял совсем близко. Как был обманчив его хрупкий вид. В глазах читалась невероятная сила.
- Зачем они тебе? У тебя есть все. Ты все равно никогда не верил в шаманство!
- Они - свидетельства всего, что я смог достигнуть, и наряду со всем, что я имею, они должны перейти к моему сыну. Я изредка виделся с ним, и мое отцовство стало лишь формальностью, но я поклялся, что ему никогда не придется пережить то, что пережил я. Он получит все мое состояние и эти свитки тоже. Ты зря пришел сюда. Убирайся!!!
- Не груби мне, старик! - детская рука сомкнулась у Альфреда на горле. Тонкие маленькие пальчики буквально впивались в артерию, ослабляя приток крови, а черные глаза стали совсем близко, гипнотизируя, лишая возможности сопротивляться и проникая в мысли, где спрятаны самые потаенные секреты.
Последнее, что увидел в своей жизни Альфред Стоукс, была неуместно жестокая улыбка на детском личике. Столь неправильное сочетание, от которого становилось жутко.

В ту ночь молодой Стоукс, сын Альфреда, был разбужен посреди ночи телефонным звонком, требующим его срочного присутствия в компании. Молодой блондин, наскоро одевшись, выехал по направлению к главному департаменту компании. Улицы были пустынными, только начинало светать. Царивший полумрак и тишина создавали гнетущее настроение. Плохие предчувствия тревожили, наполняя кровь адреналином. Зачем его позвали? Не иначе как с отцом что-то случилось? В офисе он застал самых верных подручных Альфреда. Милисса вдалеке рыдала, хорошо играя роль сердобольной секретарши, приговаривая, каким хорошим человеком был его отец. Полиция уже выехала, но пока здесь было всего несколько людей в молчании столпившихся над телом. Молодой парень с боязнью прошел вперед и взглянул на умершего. Он уже не казался таким надменным как раньше. Сын уже привык обходиться без отца, и привык считать, что лишь фамилия и многомиллионное состояние – единственное, что их будет связывать, но сейчас…увидев безвольные голубые глаза, недвижимо смотрящие куда-то вдаль, он почувствовал как слезы наворачиваются на глаза, а голова начинает кружиться. Все вышли. Остался лишь его преданный помощник и друг, Нокс, который незамедлительно стал обзванивать всех, сообщая это печальное известие и подготавливая к передаче компании новому владельцу, сыну покойного Альфреда Стоукса.
- Вам что-нибудь принести сэр?!
- Нет. Ничего. Нокс, пожалуйста, закажи билеты. Мы уезжаем в Японию.
Нокс в недоумении посмотрел на него, прикидывая, насколько вменяем его работодатель.
Какого…ему надобно в Японии?
Стоукс лишь покачал головой.
- Милисса сказала, что видела здесь мальчика. К тому же свитки пропали из сейфа. Я знаю кто он. Отец часто рассказывал о нем. Я должен найти его и отплатить долг за отца. Ты потом все поймешь.
Теперь, это еще больше походило на нервный срыв. Однако Нокс решил, что его рабочее место и нервы слишком дороги ему, чтобы пытаться отговорить сейчас своего друга. К тому же он знал характер Стоукса младшего. Сейчас было не лучшее время для вправления психики. Может, в Японии он потихоньку придет в себя?
Ему ничего не оставалось делать, кроме как позвонить в аэропорт.
- Здравствуйте. Я бы хотел заказать два билета до Токио. Да. На меня и на Марко Стоукса.
Спасибо.
Марко же в это время стоял у широко раскрытого офисного окна, наблюдая, как ночной полумрак постепенно отходит, прячась за углами небоскребов, и как четыре полицейские машины несутся по пустынной улице, уже прикидывая в уме, сколько от своего нового состояния придется отдать, чтобы замять дело.
Альфред - это имя человека, которого он звал отцом, но которого почти никогда не видел за стенами офиса. Но теперь, когда его не стало, он понял, как хорошо было знать, что этот человек жив, что он просто был где-то далеко, как всегда, работая за своим столом, где стояла всего одно фото в красивой рамке. Фото, запечатлевшее один из немногих моментов, когда они были вместе. Альфред все же любил своего единственного сына, любил по-своему. И теперь его нет. И виноват в этом человек по имени Хао Асакура.
Марко решил, что обязательно продолжит дело отца, но сначала…нужно вернуть один долг. Долг крови.

0

3

Начало дня задалось паршивое. И, как ожидал судья - продолжение сего дня было не менее паршивым.
Этот чертов Хао окончательно выбил его из колеи. Сильва уже не мог понять, как он мог согласиться на предложение Голдвы. А теперь…мало того, что он ничего не узнал. Было еще хуже. Там, в камере, он чувствовал себя словно на допросе, а этот ублюдок, как будто специально задавал вопросы, на которые Сильва не знал ответа. Каждое слово больно отзывалось в сердце, заставляя вспоминать, что сам он мучается этими же вопросами, сам он одержим этими же сомнениями. Но перед врагом, даже столь бессильным сейчас, нельзя было терять лицо. С невозмутимым видом и детским упрямством Сильва твердо стоял на том, во что даже не верил. Не верил он в праведность судейства, не верил в слова Голдвы.
Но и предателем он не был готов стать, и с поистине усердным рвением защищал законы судей. Не его законы, не его правила. Просто так было надо.

Он спешил в главный зал. В темном коридоре, где паркет был покрыт дорогим черным деревом, больше никого не было, и его шаги отчетливо разносились по всем залам, подстегивая волнение. Он осторожно вошел внутрь, почтительно поклонившись главному судье.
Голдва спокойно пил чай из красивой фарфоровой чашки. Кресло судьи окружали меха, и, задумываясь, Голдва медленно перебирал их руками, позволяя пальцам запутываться и проходить сквозь мех.
- Он что-нибудь сказал?
- Нет.
- Совсем ничего?
- Он спросил, почему мы никогда не вмешиваемся.
Старый судья усмехнулся.
- Сдается мне, и ты задавался этим же вопросом.
- Да, и все же - почему?
Молчание. Сильва напряженно ждал ответа, мучаясь от желания вновь повторить вопрос.
- Потому что так надо. Мы всего лишь наблюдатели, судьи. Пора тебе уже понять это. Мы возложили на себя такую обязанность и ответственность. Сильва безвольно опустил голову.
А что еще можно было сказать? Само судейство обозначало невмешательство. Но где же та самая граница, где стремление не вмешиваться соприкасается с безразличием и равнодушием? Убивать или безвольно смотреть, как убивают другие - велика ли разница?
- Так он поведал тебе свои тайны?
- Нет.
- Сходи к нему еще раз.
- Еще раз?
Вот уж куда Сильва не хотел возвращаться, так это снова в камеру. И дело было даже не в том, что скажет ему бывший повелитель огня. Столько сомнений, страхов - все это уже не важно. Не сейчас. Ему было столь непривычно видеть сильнейшего шамана в этой темной камере, страшно смотреть на черные глаза, оставшиеся единственным отражением жизни на ничего не выражающем лице. Неправильно было все это. Страшно было видеть шамана, который не захотел подчиниться законам мира и теперь вынужденного страдать за это.
Хао казался ему отражением самого себя, своей души, хоть его оковами и не были решетки, серые стены и пьяные сторожи, вечно играющие в карты. Этими оковами служили судейские законы, связавшие по рукам и ногам. Они сделали его безвольным, просто марионеткой странного света, энергии душ, что принято называть Королем Духов. Он не добр и не зол, и его не интересует мир. А разве можно слушаться того, кто ничем не интересуется?
Души приходят в мир, души уходят. И чем больше душ придет к источнику, тем сильнее Король Духов станет - есть ли смысл ему вмешиваться, есть ли смысл ему чем-либо интересоваться? Будет жизнь или нет - все равно он переживет и шаманов и людей, и Хао, и даже весь мир? Столько вопросов, столько сомнений и страхов. Одиночество и непонимание. Потерян сам для себя.
Потерян.
Появление Хао окончательно внесло смуту в его душу. Тот самый Хао. Непокорный и упрямый.
А теперь, по воле совета, тот, кто посмел ослушаться, сбросить оковы, навязанные всем, был осужден, был покаран за попытку, за безумную идею вмешаться, что-то изменить.
Великий шаман, о котором слагали истории - слаб и беспомощен, еле стоит на ногах, замкнулся в себе и в своей ненависти…бесконечно зол на мир.
Уж лучше бы Хао действительно умер. Быстро и безболезненно.

Все происходящее судье совсем не нравилось.

День пятый (Судейство)

На этот раз я проснулся с ясной головой. Мысли были четкие и ясные. Мне даже удалось заставить себя позавтракать. Всего лишь кусочек хлеба. Я долго потом мысленно укорял себя. Стал настолько слаб, что не в состоянии даже голоду противостоять. Делать в камере было нечего. Со скуки я стал внимательно осматривать ее, сидя на кровати. Каждую деталь, включая все трещины в стене. Мне даже книг не позволялось иметь, а жаль.
Однако скоро гулкие шаги вновь предупредили меня, что мое одиночество окончено.
Я уже и не думал вновь его увидеть - после всего, что наговорил. И все же, ему хватило мужества вновь появиться здесь - тем интереснее.
Он, гордо вскинув голову, вошел внутрь. Напыщенная гордость ему совсем не шла, и выглядел он более чем забавно. Я рассмеялся. Просто не удержался. Отчего он, конечно, разозлился и зашипел на меня.
- Зря ты смеешься. У тебя есть последний шанс сотрудничать с нами и твое упорство лишь плохо окончится для тебя.
- Сильва, глупый судья, ну и зачем ты мучаешь меня. Твоя физиономия уже мне порядком надоела. Чего же ты так хочешь услышать? Мой рассказ в прошлый раз недостаточно воодушевил тебя.
Он прищурился. Ну настоящий чертенок! Ему было бы к лицу - быть злобным и хитрым. Очень к лицу.
-Ты мне столько говорил о судействе, о судьях и тому подобное? Ты ведь хорошо знаешь наши обычаи.
- И что же ты хочешь сказать?
Мне стало любопытно. Я встал с кровати и медленно-медленно направился к нему, чтобы скрыть неловкость движений ослабевших ног и рук.
- Ты ведь сам был судьей?
- Да…был.
Я стою близко, заглядывая в глаза.
- Расскажи!
В этот момент снова закружилась голова, а в глазах потемнело. Я непроизвольно зажмурился, стремясь убрать это наваждение. Но стало лишь еще хуже, еще темнее в глазах. О, король духов, я же ничего не вижу -стало моей последней мыслью, прежде чем я стал куда-то падать вниз.

Спустя какое-то время, когда головокружение более ли менее ослабло, и я смог прийти в себя, я почувствовал, что не упал, и что чьи-то теплые руки поддерживают меня на весу. А черные глаза, словно две черных бездны - точная копия моих глаз, всматриваются мне в лицо.
- Сколько дней ты не ел?
Я промолчал. Откуда-то появилось еще и упрямство, разочарование в своей силе. Хотелось просто уснуть, позволить слабости накатывать волнами на мое сознание.
Он легонько встряхнул меня.
- Так сколько?
Он действительно выглядел грозно, в силу своего роста, нависая надо мною.
- Не знаю. Кажется с первого дня.
Он был удивлен и… кажется, встревожен. Сильва аккуратно перенес меня на кровать и уложил, присев рядом. Я же молча глядел в потолок. Он ничего не говорил, я тоже не стал нарушать тишину, к тому же что еще тут можно сказать? Я уже не тот Хао Асакура - повелитель живого пламени и испепеляющего огня.
Он смотрело на меня выжидающе, однако я молчал. Вздохнув, он собирался подняться. Не знаю, что на меня нашло, но я схватил его за руку. Может, я устал от одиночества?
-Останься, - попросил я его. - Я расскажу тебе, - добавил я еще тише.
Он удивленно уставился на мою руку, сжимающую его кисть, но не отстранился. Лишь просто посмотрел на меня. И в его взгляде была какая-то печаль.
-------

Гром. Глухие раскаты хорошо слышны, но дождя еще нет. Он надвигается, он рядом, вот-вот небо не выдержит тяжести и дождь, наконец, окропит землю. Поэтому торопливо жгут костры. Пятеро судей - главнейших в совете внимательно за всем следят. Среди них был и мой отец. Отец второй моей жизни. Я стоял рядом, наблюдая за зрелищной картиной, что устроил здесь совет. Нескольких несчастных шаманов вели к возложенным кострам. Глупцы. Они решили, что смогут свергнуть деспотию Патчей, чей род захватил контроль над Королем духов и мог спокойно диктовать свои условия шаманскому миру.
- Смотри внимательно сын мой, запомни все хорошенько. Нет в этом мире места для жалости. - Шептал мой отец, изредка наклоняясь ко мне.
Напрасно несчастные с нескрываемой надеждой смотрели в небо, желая дождя. Казалось, сама природа издевалась над ними. Когда затихли последние стоны, тяжелые капли дождя, наконец, упали на пыльный пустырь, оседая черными грязными пятнами, впитываясь в землю.
-----
- Ты лжешь. Совет не мог такое сделать.
- Ты думаешь? Сильва, спроси себя сам, на что способны судьи, сколькими жизнями они готовы пожертвовать во имя достижения цели. Зачем мне лгать?
Сильва закрыл глаза. Он слышал много раз легенды о храбром и благородном вожде судий, который волею судьбы стал моим вторым отцом. Но, конечно, никто не удосужился рассказать ему, что вождям нравилось наблюдать, как умирают люди.
- Зачем ты это делаешь? - тихий его шепот и отчаянная мольба в глазах. Мольба не разрушать его веру, не калечить его убеждения.
- Чтобы ты понял истинную сущность мира. Не верь никому. Решай все сам.
- Как это сделал ты! Решил, что можешь управлять судьбою! - Вскрикнул он.
- Да, но заметь - я решил, не бездействовал, не подчинился. Я сделал свой выбор. Я не верю в судьбу, ибо считаю, что сам в состоянии творить ее. И нет никого, кто бы мог меня убедить, что я не в праве выбирать, что все решено до меня, или, что я должен верить во что-то, что верою моей даже не является. Я есть сам себе хозяин, и верю я в себя и в то, что могу вмешаться, и так же верю, что ничто еще не предрешено.
И ты, мой потомок, можешь поверить в это. Сбросить оковы, что навесил на тебя этот мир при рождении. Забудь слово “должен”, забудь, что правильно, а что нет. Правильность чего-то определяли другие, а ты не должен им верить. Не верь никому.
Сильва молча слушал меня. Его глаза выражали сомнение. Он был готов.
- Не верить никому? Значит и тебе верить нельзя, Хао.
- Мне - тем более. Верить можно только себе.- Сказал я, мягко проведя кончиками пальцев по смуглой коже щеки прекрасного и напуганного судьи. Он удивленно смотрел на меня, не ожидая этого жеста с моей стороны, не зная как поступить и что сказать. Просто в молчании черные глаза напротив таких же черных, являющими отражениями друг друга. Только все было наоборот. В моих глазах плескалось пламя. Его глаза излучали нежность и спокойствие воды. Жестокость и наивность. Обреченность и смятение. Разные, но не противоположные. Такие похожие.
------
Дождя стало много, и косые капли буквально хлестали по лицу. Судьи спешили удалиться. Однако я пожелал остаться. Не то что бы это зрелище произвело на меня какое-либо впечатление. Нет. Я видел много смертей. Просто мне было тошно. С удовольствием я чувствовал, как тяжелые капли стекают по лицу. Наэлектризованный воздух врывался в легкие, а гулкие раскаты раздавались все чаще.
Красиво. Волшебно. Прекрасно.
Неуместно.
Дождь идет не оттого, что природа плачет. Дождь идет, когда она ликует. Плакать можем только мы.
-------
Я закрыл глаза. Сильва медленно отстранился от моей руки, все еще недоуменно поглядывая на меня.
- Придется отложить рассказ до лучших времен - попытался я пошутить. Вышло как-то невесело.
Отчасти, это было правдой, потому что я смертельно устал. Но лишь отчасти. Я хотел, чтобы он снова пришел ко мне дослушать рассказ о моей жизни. Странно, но более никто не проявлял интереса к моей жизни, включая прошлые реинкарнации. Никто меня не спрашивал. Спрашивали о силе, о секретах. Но он первый, кто просил рассказать историю иного рода, и это подействовало, затронуло те самые невидимые струны моей души. Ему было интересно.
Я был ему интересен. Настоящий я. Моя история.
От усталости мне хотелось провалиться в сон. До чего же я жалок сейчас, наверное. В горле совсем пересохло. Сильва понял меня без слов. Он принес кувшин, и, приподняв меня, помог напиться.
- Обещай, что ты поешь.
- Что?- мне показалось, что я ослышался. Он повторил:
- Обещай, что ты поешь. Ты совсем без сил.
- А ты видел, что они предлагают мне есть. Даже псина полудохлая, и та отказалась бы от этих деликатесов.
- И все же…ты должен.
- А с каких пор тебя это так волнует?
- С этих самых пор. - Ответил он с улыбкой, и укрыл меня. Я проводил его взглядом. Не то что бы слова Сильвы были лишены смысла, но меня раздражает слово “должен”. Какое-то детское упорство пробуждало во мне это слово.
В последующие дни он стал часто наведываться ко мне и просто слушал меня. Казалось, что он хочет удивить меня, приносив с собою всякие яства незаметно от охраны. Явствами это трудно было назвать. Но простая съедобная пища без запаха гари была настоящим деликатесом для меня. Мое самочувствие стремительно улучшалось. Сразу всю пищу я есть не мог. Пришлось начинать с самого легкого питания.
Я рассказывал ему много чего.
А он все слушал меня. Внимательно и часто перебивая.

- Ты считаешь мир жестоким? - говорил он мне.- Но и ты сам жесток. Среди людей есть достойные. Многие из них достойнее некоторых шаманов - жалких убийц бахвалящихся своими силами.
- Да - усмехнулся я. - Среди них есть таковые. Но нельзя отличить, кто есть кто. Времени мало, и есть лишь один простой выход - полное уничтожение. Нельзя справится с этой угрозой частично. Можно лишь покончить раз и навсегда.
- Но как же другие, те, кто достоин жить. Ты просто не хочешь увидеть их среди толпы. Они есть.
- Я знаю, что они есть, потомок мой. Могу рассказать тебе еще одну историю.

-----
Совет. Так много значит это слово, так много памяти оно хранит. Память о слезах, память о вере, память о надеждах, которым не суждено сбыться. И лицемерие. Оно убивает. Оно есть самый страшный грех, ибо убивает изнутри. Когда вы лжете - это всего лишь ложь. Но когда вы начинаете лгать постоянно, то начинаете верить в свою ложь, и она перерастает в нечто большее, нечто губительное, что выжигает вашу душу изнутри.
Так и произошло с советом. Никто уже не ответит на вопрос - зачем или почему? Нет уже здесь морали или чего-либо еще. Осталась просто вера. А вера бывает слепа и жестока.
Я много знаю, храню многие тайны. Множество шаманских приемов боя достались совету после меня. Они даже не отдают отчета, кому обязаны своим величием. До меня шаманство было неким темным делом, непонятной стихийной силой. Я первый направил ее в нужное русло, научился целеустремленно управлять ею. Конечно, никому не надо это знать. Я не требователен к истории, но обидно, когда тебя так старательно хотят забыть.
Совет - это слово о лжи, что стала верой. Верой в свою правоту.
Ближе всего с советом я познакомился во второй своей жизни и именно во второй жизни я и встретился с одним человеком. Естественно не простым человеком, раз он привлек мое внимание... Честно говоря, чтобы вспомнить такую мелочь, как наша первая и значимая
встреча, мне пришлось как следует покопаться в памяти. Многое произошло - все труднее вспоминать. Я был тогда в другой стране... Я уже и не помню, что мне
понадобилось тогда в Германии. Я путешествовал. Искал ответы на вопросы. Я сомневался в своей цели - и искал помощи у мира.
О судьба, есть ли ты, ведешь ли ты нас?
Я хотел понять мир. Зачем все это и куда оно приведет? Способен ли мир спасти себя сам, без моего вмешательства, без моей добровольной жертвы? Я навсегда потерял душу - она сгорела в пламени, как и мои грезы. Я ждал ответа, я ждал знака, что этот мир не одинок и развивается он по законам, и есть хоть какой-то порядок, что поставит все на свои места, что принесет мне покой. Но мои поиски оказались тщетны.
Проходя по одной из узких непримечательных улочек, которые были в каждом городе - серые и безликие, где сотни таких же серых и безликих людей, я вдруг явно ощутил присутствие чьей-то силы… Природной силы. Такого раньше не было... Никогда... Ничего
подобного... Я остановился, пытаясь осознать, откуда она исходит. Такая ощутимая и необъяснимая... Я не сразу понял, что исходит она от простого человека. Я двинулся в обратном направлении, и присутствие силы сразу усилилось. Я снова остановился, внутренним чутьем пытаясь уловить ее источник... Поначалу я сам себе не поверил... Скобяная лавка?... Оттуда?.. Я толкнул дверь и зашел в полутемное, пыльное и непримечательное помещение и тут же едва не задохнулся от того избытка энергии, волной нахлынувшей на меня. Этот человек буквально излучал ее.
Я увидел в темном углу, в тени, на сваленных в кучу мешках с песком, вжавшегося в стену юношу с книгой на коленях. Он сидел ко мне спиной, и я подошел к нему
сзади, но он был настолько увлечен чтением, что даже и не заметил меня. Я наклонился к нему поближе и заглянул через плечо. Юноша читал астрономию на латыни. Губы его
беззвучно шевелились, словно повторяя прочитанное. На висках его выступила испарина - было видно, что чужой сложный язык дается ему с трудом, но то завидное упорство, которое он проявлял, пытаясь постичь смысл прочитанного, вызвало во мне что-то вроде уважения.
Прядь моих закинутых на спину волос соскользнула с моего плеча и коснулась его щеки. Юноша вздрогнул и резко обернулся. Я же продолжал смотреть на пожелтевшие от
времени страницы книги, потом чуть заметно улыбнулся, и прочитал сразу на немецком одно довольно сложное предложение, а потом перевел взгляд на юношу. Его
светлые, словно прозрачные, глаза распахнулись. С губ сорвалось какое-то непонятное восклицание, перемежающее в себе удивление и восхищение.
- Ты увлекаешься астрономией? - спросил я его.
- Нет... Мне нравится изучать латынь... - ответил юноша,
не сводя с меня глаз, - но у меня мало книг на латинском...
- Хочешь, я научу тебя... - я продолжал улыбаться.
Лицо юноши просияло:
- Да... Да! Конечно!
В следующую минуту меня постигло некое разочарование. Прилив его эмоций раскрыл мне истинную силу этого мальчишки. В нем таился скрытый потенциал, являющий
собой невообразимую глубину ума, способность постигать таинства и внимать учениям, но... шаманом он не был.
Впрочем, меня это не останавливало. Может, это и было ответом на мои сомнения, может, это было знаком свыше, что я искал. Мое любопытство не знало границ. Я хотел узнать больше. Узнать границы его способностей.
- Как тебя зовут? - спросил я.
- Эммануил... - он немного помолчал, прежде чем ответить.
Я кивнул, и он словно сразу понял, что бесполезно спрашивать у меня мое имя, ибо оно останется для него вечной загадкой, скрытой и вожделенной. Это был первый негласный экзамен Эммануила - насколько сильно он стремиться познать неизвестное. Он уже в тот момент испытывал передо мной неосознанный страх, поэтому сначала на его лице отразилась целая гамма чувств, прежде, чем он осмелился спросить:
- А... а как зовут тебя?..
Он сразу понял, что перед ним не просто ровесник. Он понял, что я не просто так пришел к нему. Судьбы не бывает, но и просто так ничего случается - странная дилемма. Он понял, что это все моя игра, и правила ее диктовать буду я, а ему же оставалось просто подчиниться. Тем не менее я был доволен, что не ошибся в Эммануиле. Он был достоин знать мое имя.
- Хао...
Эммануил судорожно вздохнул, словно соприкоснулся с чем-то пугающим, и одновременно испытывая к этому влечение. Однако он совладал с собой и спросил снова:
- Ты не немец?
- А что, похож? - рассмеялся я.
Эммануил вздрогнул и отпрянул. В его глазах теперь явно читался страх. Уже вполне осознанный. И мне не надо было быть даже медиумом, чтобы понять, что с этого момента Эммануил в моей власти.
- Не бойся, - как можно мягче сказал я, - ты все правильно понял. Я очень многое хочу тебе рассказать.
Это место, - я огляделся с пренебрежением и отвращением,- не для тебя... Твое место рядом со мной... Ты донесешь до других то, что я стремлюсь передать сквозь века и
через поколения... Пойдем со мной...
Я протянул ему руку.
Эммануил, как завороженный, глядя на меня с восторгом и преклонением, вложил тонкие холодные пальцы в мою ладонь, и я сильно сжал их. Его красивое юное лицо
исказилось от боли, но он не издал ни звука, не сделал ни жеста протеста. От меня он был готов принять что угодно. Держа его за руку, я вывел Эммануила из лавки.
Выйдя на яркий солнечный свет, он зажмурился.
- Именно так, Эммануил, именно так, - кивнул я, - как я вывел тебя из этой дыры на солнечный свет, так я выведу тебя из невежества и незнаний на свет истинного смысла
бытия и философии идеального мира... так и ты в дальнейшем будешь изливать знания на серое и скучное понимание жизни остальных... Ты сумеешь постичь все то,
что я намереваюсь открыть тебе... И люди пойдут за тобой... Ты создашь историю и войдешь в нее... ты призван быть одним из тех, чье имя будет стоять рядом с величием моего...
Почему-то, тогда я не думал, что его имя будет
общеизвестно, а мое потеряется в забвении...
----

-Да. - мечтательно прикрыл я глаза. Среди них были очень достойные.
-Среди людей?
-Да. А он был самым достойнейшим из всех, кого я знал, - печально вздохнув, ответил я.
Он, молча, изучал меня и мой погрустневший взгляд. Некоторые воспоминания давались тяжело.
-Ты любил его?
Несколько секунд я ошарашено смотрел на него не в состоянии ответить.
-Так ты любил его, - тихо ответил Сильва сам себе, словно подтверждая свою догадку.
-Что?…Какая глупость.
Он усмехнулся, - я бываю прост и наивен, но ты бы видел свои глаза, когда ты рассказывал о нем. Что же случилось?
-Не твое дело. И вообще, какая глупость. Он был мой последователь, просто человек, - по-детски насупившись и отвернувшись, ответил я.
-Просто человек, - зачарованно повторил он. - Так причина была в том, что он не шаман, но ты все же испытывал к нему какие-то чувства, так?
-Это допрос, мой пытливый отрок? - странно, но мое упоминание о нашей связи не возымело на Сильву никакого эффекта.
-И наверняка ты просто смирился. Постарался изничтожить свои чувства, скрыть ото всех, да? - продолжал он, крайне довольный своими дедуктивными методами.
-Давай оставим это. Что было, то прошло, - устало ответил я. Мне уже надоел этот разговор, и я хотел отдохнуть. Снова клонило в сон, и голова стала совсем тяжелой.
Сильва сидел рядом, положив руку мне на плечо, и наблюдая, как я засыпаю.
-И все-таки даже ты любил, - прошептал он улыбаясь. Глаза излучали тепло, и это тепло было предназначено для меня.
Странно.
Приятно, как будто так и должно быть, и кто-то должен хранить тепло в своих глазах только для тебя. А иначе нельзя жить.
Иначе душа будет замерзать.

0

4

Последний день

Дикий холод. Это стало моей проблемой на целую ночь. К тому же ужасно жесткая кровать не оставляла абсолютно никакой возможности уснуть. Появилось непреодолимое желание заглянуть в то единственное окошко моей камеры. Видно, луна вышла из-за облаков, потому что я мог видеть неясные очертания серых стен моего узилища. Осторожно ступая по холодному полу, я заглянул в оконце. Вопреки ожиданиям, я не увидел звезд, как рисуют на картинах или в фильмах - лишь темноту. Кусок черного неба, словно в насмешку мне. Отвратительная чернильная темнота, такая плотная, словно пленкой обволакивающая все вокруг, и бледно-желтый расплывчатый полумесяц горбом вверх нависал, как зловещее предзнаменование. И холод - такой, что виден пар изо рта, когда я шумно выдыхаю. Не знаю почему, но я продолжал смотреть в эту черноту. В голове крутилось сотни вопросов. Сколько еще мне быть здесь? Я уже устал от этой камеры, от этого суда. А еще мне было страшно. Да, я страшился смерти - впервые в своей жизни. Раньше она настигала меня столь внезапно, я даже не успевал осмыслить произошедшее. А теперь, когда с каждым днем она все ближе, я испытываю страх перед ней. Конечно, я понимаю, что смерть - лишь начало следующей жизни для меня, но унять страх это не особо помогает. Я боюсь, что им удастся сломать меня. Кто знает, что они могут придумать? Я многого боюсь, и мое абсолютное бесстрашие - лишь обман. Обман, в который поверили все.

Медленно небо начинало светлеть. Судья не находил себе места, блуждая по залам. Так тихо и безлюдно было там. Каждый шаг и тихий скрип половиц казался оглушительно громким. Совет устал ждать. Сильва знал, что все к этому и шло. Их терпение не вечно.
Последний день и последний шанс для их пленника.
“Идиот, чертов гордец!” - так и хотелось крикнуть ему это в лицо, сжав руками его горло или… еще лучше вцепиться руками в эти длинные черные волосы, спутанные пряди, когда-то столь прекрасных волос, с жирным блеском, обрамляющие бледное лицо со слишком сильными тенями под глазами, чтобы можно было списать их на легкую бессонницу. Но конечно, Хао никогда не сдастся, не сможет засунуть свою чертову гордость куда подальше. Судья никогда не понимал этого так ясно, как сейчас. Упрямый шаман не будет сотрудничать с советом. Он скорее предпочтет умереть, и они с радостью исполнят его желание. Все это лишь хорошо разыгранное представление. С самого начала все знали, чем все это кончится. Все, кроме Сильвы. Он то верил в справедливость совета. Какими же смешными кажутся сейчас эти слова: “справедливость” и “совет”. Они стали несопоставимы по смыслу друг с другом.
Не в силах более ждать судья направился к темнице.
Охранник недовольно посмотрел на судью, разбудившего его. Медленно и слегка качаясь, он подошел к большой железной двери и отворил ее ключом, что всегда носил с собою.
Охранник никогда не расставался со связкой ключей. Она ему была дорога как жизнь в буквальном смысле слова. Потому что по суровым правилам совета стража, упустившего пленника постигла бы кара, предназначавшаяся для заключенного. Проворчав еще что-то невразумительное напоследок, сторож удалился досматривать сон.
Сильва ожидал, что Хао еще спит, но, вопреки его ожиданиям, шаман сидел на кровати, по-турецки согнув ноги, и смотрел в окно.
- Здравствуй… - приветствие прозвучало совсем тихо.
- Здравствуй - без эмоций ответил шаман, даже не смотря на вошедшего.
- Как ты?
Хао удивленно посмотрел на судью, оторвавшись, наконец, от недвижимого созерцания светлеющего неба.
- А как я должен быть?
- Ты знаешь, что у тебя есть последний шанс начать…
- Знаю! - резко прервал его Хао. - Неужели ты пришел сюда, чтобы вновь уговаривать меня? Они тебя послали, да?
Хао поднялся с кровати и подошел к окну, встав спиной к судье.
- Они не посылали меня. Они все уже решили. Но если бы ты…согласился, я бы…мог…
Хао лишь пренебрежительно пожал плечами
- И многое ты бы мог?
Судья уставился на непокорного пленника, чувствуя, как в который раз ярость начинает закипать в нем.
- Хоть раз в жизни не будь таким ослом! Думаешь, это гордость? Это не гордость, а идиотизм, и всем будет на все плевать, если ты не перешагнешь через себя. Кому нужна эта жертва, ради чего ты отказываешься?! Ну, хотя бы, сделай вид, что согласен на их условия! Ты идиот, если думаешь, что они не выполнят своих обещаний, и вдвойне идиот, если уверен, что они не исполнят своих угроз. Просто смирись, и они пощадят тебя!
Огненный шаман резко подскочил к нему, схватил за плащ, заставляя судью смотреть себе в глаза. «Откуда в нем столько прыти?» - только и успел подумать Сильва.

- Какая пламенная речь, отрок. Браво, браво. Скажи, а ты не подумал, что моя гордость и мои убеждения все, что осталось в моей жалкой жизни? О да, я называю ее жалкой, потому что все мои грезы разбиваются в пыль глупцами. А ты знаешь, что это такое - когда топчут твои мечты? Скажи, неужели ты думаешь, что им охота сохранить мне жизнь? Весь этот суд - лишь фарс. Конечная их цель - покончить со мною.
Судья несколько секунд просто ошарашено молчал. Темные глаза повелителя огня стали совсем черными от ярости и казались бездонными дырами на мертвецки-бледном лице. И все же, он был прекрасен. Осторожно и крайне медленно судья провел подушечками пальцев по его щеке.
- И все-таки, тебе бы сохранили жизнь. У них бы не оставалось выбора.
Хао язвительно фыркнул
- И у них была бы игрушка для развлечений - бывшая гроза шаманов, а ныне ходячий покойник, отсыревший от вечного заточения в подвале - тот самый Хао Асакура?! Забавно, не правда ли?
Судья не счел это ни сколько веселым и забавным. Он уже даже не слышал. Его волновало то, что он касался шамана, но Хао будто не замечал этих прикосновений, словно позволял эту вольность. В тот момент не существовало ничего, кроме мягкой кожи под подушечками его пальцев.
-Можно я… - прошептал судья - и осторожно провел рукой по его волосам - как он и представлял, они были жесткими и спутанными. Что и неудивительно - за месяц, проведенный в тюрьме, никто Хао не выдавал ни шампуня, ни чего-либо еще.
- А ты смелый, - улыбаясь, заметил Хао. Только улыбка эта была грустной, скорее гримасой на исхудалом лице с резко очерченными скулами.
Никогда и никого судья не хотел так, как хотел этого шамана. Была в этом и некая малая доля обожания. Ненавистный и любимый, отвратительный и столь желанный им. И было плевать и на прошлое, и на будущее, которого у них не было. Главное, что Хао был в его объятиях, когда он целовал его сухие, растрескавшиеся губы, когда он срывал грязные лохмотья, именуемые одеждой, и когда он целовал его тело, изможденное и худое, с выступающими костями и бледное-бледное. Блеклый свет грядущего рассвета уже освещал камеру, создавая загадочные контрасты, и шаман был похож на призрака с белесой кожей, столь тонкой, что были видны синенькие вены. Его черные копны волос змеями стелились по полу камеры, а глаза - столь бесконечно глубокие и в то же время столь пустые - словно кто-то выжег душу в них, испепелил ее навсегда. Он целовал и любил это существо, давно потерявшее все надежды, но упрямо продолжающее свой кровавый путь. Тонкие пальцы яростно сжимали его плечи, а затем скользили вниз по вспотевшей спине. Хриплый стон от боли, и острые зубы, впивающиеся в руку, заставили судью зарычать. Тонкое извивающееся тело под ним словно прутик, который можно легко сломить. И глаза, наполненные непомерным холодом, неотрывно следили за ним. Легкая улыбка играла на его устах.
- Ты ведь понимаешь меня… - тихий шепот. Едва слышный.
- Никогда не пойму. - так же тихо в ответ. И снова поцелуй. Терпкий вкус на губах, его вкус, он сводил с ума.
И было лишь желание, рывками двигаться, вызывая все новые хриплые стоны, яростно сжимать изящные руки, впиваться поцелуями в нежную кожу шеи, а после затихнуть у него на плече и чувствовать его дыхание, совсем холодное. И теперь судья понимает, почему глаза его призрака блестят холодным металлическим блеском, что нет в них тепла – ведь в них давно нет жизни, как нет надежд и иллюзий. В них есть непомерное одиночество, какая-то тоска и нечеловеческий страх. Страх, что это никогда не закончится, страх ,что его борьба - вечна.
Он уже давно умер, он мертв и его глаза говорят об этом. Лишь какая-то дьявольски сильная воля, что поселилась внутри его, заставляет призрак возвращаться вновь. Не живой - но и не мертвый. Еще одна потерянная и несчастная душа. Одна из тысяч.

- Почему? -тихий шепот вновь раздался в камере.
Хао не отвечал, бездумно уставившись в потолок. Потому что так надо, потому что иначе нельзя, я должен или более некому взвалить на себя этот тяжкий груз - можно было так ответить на этот вопрос. Как объяснить, что его цель и есть теперь часть его сущности - без нее он умрет, растворится в великом источнике жизни, никогда не сможет вновь вернуться в этот мир. Он живет, чтобы исполнить свою цель. Когда-то давным-давно это была мечта. Теперь она поблекла и умерла. Цель, не иначе. Осталась только она. Он сам не смог бы объяснить, как пришел к этому. Но теперь это бесполезно. Он стал пленником.
И не прервать этот замкнутый круг. А ведь он так смертельно устал…
-Потому что так надо. - ответил шаман посмотрев в глаза судье. Так они и лежали некоторое время друг к другу лицом, неотрывно глядя в глаза, словно изучая друг друга.
Иногда прикасаясь к друг другу, осторожно проводя ладонью по спине или прикасаясь к лицу. Уже нечего было сказать. О многом оставалось лишь молчать.

На тлене тлен взрастает
Гниеньем душу разлагая
К себе жалость он познает,
Чужую плоть в огне сжигая.

И вновь и вновь желает
Исчезнуть в пламени навек.
А заглянув в его глаза любой узнает,
Что он - лишь призрак, а не человек.

-------
продолжение следует

Отредактировано Пламя (2007-05-18 13:45:33)

0

5

Пламя, гений ты наш) И почему я никак не приыкну к твоим длиннющим произведениям?))) Если еще помощь нужна - обращайся)))

0

6

:)

Ну, что можно сказать - не могу я коротко мыслю свою выражать, потому и рассказики длинные.
Спасибо тебе за помощь, но этот рассказ уже почти закончен. Последняя главка осталась, как завершение. И тогда, наконец-токи, я напишу жирными буквами : КОНЕЦ!

:)

Отредактировано Пламя (2007-09-20 12:03:42)

0


Вы здесь » Eternal Negative Intelligence Axiom » Fanfiction » Холод, мрак и тьма